Русские художники входившие в голубую розу


Голубая роза

Список источников: >>

Голубая роза. — группа русских художников, получившая свое имя от одноименной выставки, организованной в 1907 в Москве под эгидой журнала «Золотое руно» и его издателя, мецената Н.П.Рябушинского. В этот круг вошли П.И.Бромирский, Н.П.Крымов, П.В.Кузнецов, А.Т.Матвеев, братья Н.Д. и В.Д.Милиоти, Н.Н.Сапунов, М.С.Сарьян, С.Ю.Судейкин, П.С.Уткин, Н.П.Феофилактов, А.В.Фонвизин и др. (в том числе сам Рябушинский, который был художником-любителем). Поэтика символизма, влечение к романтически-оккультным темам (само название кружка восходит к мотиву таинственного «голубого цветка» у Новалиса) претворялось в феерические образы-видения, написанные в зыбких и переливчатых красочных гаммах. Это камерный, рассчитанный на тихое созерцание стиль «часовни для немногих».

МХК 11 класс

краткое содержание других презентаций

«Семь чудес света» — Тема: “Семь чудес света”. Введение. Класс: 11 “А”. Реферат по МХК. В энциклопедиях вы найдете, что впервые чудеса света классифицировал и описал Филон. Выполнил: Филатов Роман. Преподаватель: Дегтярева Ольга Валентиновна. Москва 2009. ГОУ Гимназия № 1526.

«Природа в искусстве» — Рассказать о красоте Земли. Помочь в выборе идеалов и ценностей. Описание формы защиты проекта. Обогатить знания об образах природы в искусстве. Познакомить зрителей с некоторыми произведениями великих мастеров живописи, литературы, музыки. Весна – большая вода. Золотая осень. А.К.Саврасов. Поэт постигает природу лучше, нежели разум ученого. Образы природы в музыке. Задачи проекта. И.Шишкин. Оттепель.

«МХК 11 класс» — Контрольная работа №3 по МХК 11 класс. «Русская культура «серебряного века». А) М. Добужинский Б) А. Бенуа В) К. Сомов Г) В. Серов. 4. 2. Задание №7. Задание №10. 1. Задание №9. Задание № 5. Задание №13. Задание №14. Задание №11. 3.

«Русский портрет XVIII века 1» — Портреты «смольнянок». Не нимфы ли богинь пред нами здесь предстали? И.Вешняков – художник своебычный и во многом загадочный. Портрет В.Новосильцевой. Художник изображает девушек в театрально –праздничной приподнятости. В живописи XVIII века важное место занимает портрет. Ф. Рокотов. Художник передает величественность и душевный покой царственной особы.

«Живопись Серебряного века» — Символизм -. Девочка с персиками. Краснокамск 2006. Над вечным покоем. Василий Блаженный. Модерн-. Видение отроку Варфоломею. «Современное искусство». Импрессионизм-. Царевна — Лебедь. М.Шагал. К.Коровин. Портрет К.Коровина. Передвижники Модерн Ипрессионизм Романтизм. Матюшин. В.Кандинский. Заморские гости. Портрет Ермоловой. Рыбная ловля. Примитивизм -. Композиция №7. Урок МХК 11 класс.

«Художники Возрождения» -. Се человек (1511). Художники северного Возрождения. Работал в Северной Фландрии. Один из наиболее ярких мастеров раннего Северного Возрождения. Коронование терновым венцом(?). Иероним Босх (около 1450/60–1516), нидерландский живописец. урок мировой художественной культуры, 11 класс, УМК Емохоновой Л. Г. Портреты Дюрера. Четыре всадника. 1498. Охотники на снегу (1565). Гравюры Дюрера. Вавилонская башня (1563). Поклонение волхвов. (1500). Джейн Сеймур. (1536). Дюрер Альбрехт (1471–1528), немецкий живописец, рисовальщик, гравер, теоретик искусства.

Всего в теме «МХК 11 класс» 43 презентации

Источник: http://5klass.net/mkhk-11-klass/Simvolizm-v-zhivopisi/041-Golubaja-roza.html

«Голубая роза»

объединение русских художников-символистов, названное по одноимённой выставке, состоявшейся в Москве в 1907 г. Организатором и спонсором выступил Н. П. Рябушинский – предприниматель и меценат, художник-любитель, издатель журнала «Золотое руно», с которым сотрудничали поэты-символисты (А. Белый, Д. С. Мережковский, А. А. Блок, В. Я. Брюсов и др.). Вероятно, именно Брюсов предложил название «Голубая роза», выражавшее поэтическую мечту о несбыточно-прекрасном. Объединение просуществовало до 1910 г.

Н. Н. Сапунов. «В парке. Влюблённые». Нач. 1900-х гг. Государственный Русский музей. Санкт-Петербург

Ядро объединения составили живописцы, участвовавшие в выставке «Алая роза» (Саратов, 1904): А. А. Арапов, П. В. Кузнецов. Н. Н. Сапунов. М. С. Сарьян. С. Ю. Судейкин. П. С. Уткин, Н. П. Феофилактов. На саратовской выставке были представлены также произведения мастеров старшего поколения – М. А. Врубеля и В. Э. Борисова-Мусатова. которых молодые художники считали своими предшественниками. Выставка «Голубая роза» демонстрировала, таким образом, преемственность поколений в искусстве русского символизма. В ней участвовали, помимо саратовцев, живописцы Н. П. Крымов, П. И. Бромирский, И. А. Кнабе, В. П. Дриттенпрейс, братья В. Д. и Н. Д. Милиоти, А. В. Фонвизин, В. И. Денисов, Н. П. Рябушинский, скульптор А. Т. Матвеев. Организаторы выставки стремились создать необычную изысканную атмосферу: стены были обиты мягкой серой материей, в залах благоухали живые цветы, звучала музыка А. Н. Скрябина, Н. Н. Черепнина, А. А. Спендиарова, читали стихи Андрей Белый, В. Я. Брюсов, К. Д. Бальмонт и др. поэты.

Н. Н. Сапунов. «Вазы и цветы на розовом фоне». 1910 г. Государственная Третьяковская галерея. Москва

Выставка «Голубая роза» ознаменовала начало поздней фазы символизма в русском искусстве. По сравнению с графически-линейными произведениями петербургских мастеров из объединения «Мир искусства », которое доминировало в художественной жизни России нач. 20 в. работы молодых москвичей поражали нежными, дымчатыми, словно тающими красками и зыбкими, ускользающими формами. Их любимые мотивы – отражения в воде, туман, зеркала, облака, мир театра с волшебными огнями рампы и чудесными превращениями, происходящими на сцене. Большинство представленных на выставке полотен было создано в стиле модерн в его московском варианте. Вместе с тем некоторые картины предвосхищали появление авангардных направлений 1910-х гг. (экспрессионизм, примитивизм ). Для московских живописцев был характерен интерес к традициям иконописи, парсуны и лубка. к восточному искусству.

Выставка молодых новаторов вызвала ожесточённую полемику среди художественной интеллигенции. С резкой критикой выступил в журнале «Весы» И. Э. Грабарь, призывая голуборозовцев уйти из «царства теней» в солнечный мир реальности. Жёсткий ответ Грабарю со стороны В. Милиоти был помещён на страницах журнала «Золотое руно». Художник отстаивал значение выставки как новой вехи в развитии русского искусства.

Позднее многие участники «Голубой розы» отошли от символизма, но продолжали создавать романтически-одухотворённые образы. В 1920-е гг. некоторые из участников выставки вошли в художественные объединения «Маковец» и «Четыре искусства ». Ретроспективные выставки художников «Голубой розы» были организованы в Москве в 1925, 1988, 1999 и 2006 гг.

Источник: http://enc-dic.com/enc_art/Golubaja-roza-3225.html

Художественное объединение «Голубая роза»

В конце XIX — начале XX века в Московском училище живописи, ваяния и зодчества сформировалось содружество шестнадцати молодых живописцев, получившее впоследствии название «Голубая роза». Их лидеры Павел Кузнецов и Пётр Уткин — были выходцами из старинного волжского города Саратова. Кроме них, в группу входили: А.А. Арапов, Н.Н. Феофилактов, Н.П. Крымов, Н.Д. Милиоти, Н.Н. Сапунов, М.С. Сарьян, С.Ю. Судейкин, скульптор А.Т. Матвеев, К.С. Петров-Водкин в начале своего творческого пути и другие. М.А. Врубель принимал участие в их выставках. Подобно французским «набидам» (художникам-пророкам: Боннару, Вюйару, Дени) они считали себя провозвестниками нового вида искусства, главной целью которого стало создание масштабной картины-панно, где синтезировались бы все виды искусства: живопись, архитектура, музыка, поэзия, а также театрально-декорационное искусство. Особое значение придавалось музыке с её бесконечностью, импровизационностью, одухотворённостью. Музыкальная ритмика картин заставляла жить их своей жизнью, создавала трансцендентное бытие, существуя вне реального времени и пространства. В этих проникнутых музыкой символах чувствуется связь с картинами другими представителей европейского символизма: знаменитыми панно А. Матисса «Танец», «Музыка», «Адажио», «Симфония» П. Синьяка, «Голубые танцовщицы» Дега, театральными афишами Тулуз-Лотрека…

А начиналось всё с «музыкальных» полотен духовного наставника молодых художников, саратовца В. Э. Борисова-Мусатова. Его картины-элегии с размытыми в тумане красками, неспешным ритмическим движением напоминают давно забытый старинный мотив, несущий неразгаданную вековую печаль. Герои его произведений находятся между сном и явью или кажутся погружёнными в мистический сон, что делает их обитателями иных миров («Сон божества»). В картине «Призраки», програмном произведении живописца все эти черты воплотились в полной мере: персонажи как бы скользят мимо нас по воздушной поверхности. Ожившие статуи и фигура девушки воспринимаются, как отражения на тёмной глади воды. Их движение напоминает расходящиеся по её поверхности круги. Малейшее дуновение утреннего ветерка и всё навеки исчезнет в реке забвения.

Известный исследователь «Голубой розы» И. Гофман, считает, что на формирование художественно-эстетических принципов саратовских художников несомненное влияние оказали волжские пейзажи: «Спокойное величие русской реки, голубой красавицы-Волги, с высоким пронизанным солнцем лазурным небом над ней, словно приоткрыли этим художникам некую тайну Красоты и Гармонии».(1) Значение Волги для становления саратовской художественной школы сопоставимо с ролью туманной Темзы в развитии английского пейзажа и Сены – в появлении барбизонской школы -предтечи импрессионизма во Франции.

В 1904 году художники организовали в Саратове выставку «Алая роза». Фигурирующая в названии Роза это метафизический символ, известный еще с эпохи Средневековья, возлюбленный как философами Востока и Запада. Имя Розы это вечная неразгаданность тайного кода Вселенной. В выставке принимал участие и Борисов-Мусатов.

Вскоре цвет алой розы как цвет реальности, свежести, плоти и крови перестаёт удовлетворять художников и превращается в оттенок сине-голубой. Отныне объединение живописцев называется «Голубая роза». Предпочтение голубого цвета не простая дань моде. Сине-голубые тона – символ эпохи модерн. Это цвет средневековых фресок Испании, Англии, России, иллюминированных манускриптов, роскошных эмалей. Живопись великого Эль Греко, также имеет холодный, неземной оттенок голубого. Если углубиться в символику и историю голубого цвета, то можно отметить, что античность недолюбливала синие оттенки, римляне их считали варварскими, в то время, как истинно царским рассматривался драгоценный пурпур. Триумф синего цвета можно напрямую связать с триумфом европейского христианства в период зрелого средневековья. Мишель Пастуро в своей книге «Символическая история средневековья» называет господство синего цвета, «синей революцией», которая началась с 1140-х годов во Франции, а затем захлестнула остальные европейские страны. Он «неожиданно вторгается во все формы художественного творчества, становится цветом Христа и Девы Марии, потом цветом королей и князей, а с конца XII века даже начинает составлять конкуренцию красному цвету во многих сферах общественной жизни. Следующий век становится великим веком распространения синего». С XIV века он становится любимым цветом европейской цивилизации, её символом.

За несколько веков сияющая синь королевских одежд средневекового мира претерпела ряд метаморфоз. В частности, со времени романтизма начала-середины XIX века сине-голубой стал символом вселенского одиночества, удалённого, непостижимого идеала. В конце XIX — начале XX века под влиянием философского произведения О. Шпенглера «Закат Европы» этот цвет несёт печать отверженности, печали, умирания фаустовской культуры.

Итак, произведения голуборозовцев, таким образом, становятся в один ряд с холодным сине-голубым миром Сезанна, произведениями «голубого периода» Пабло Пикассо, где фигурируют одинокие герои — «убогие бродяги, избравшие церковную паперть своей родиной… Здесь всё скорбь и печаль» (Сальмон)

Однако лирическая печаль некоторых произведений художников «Голубой розы» (воздействие полотен Борисова-Мусатова) не главный двигатель их мировоззрения. Голубой цвет для молодых людей, не отягчённых фаустовской скорбью это цвет фантазии, мифа, становления нового мира. В этом плане показательны картины Павла Кузнецова «Голубой Фонтан» ( 1905 г. Москва. Государственная Третьяковская галерея.) и «Видение в степи» (1910 г. Москва. Государственная Третьяковская Галерея.), где обыденная реальность преображается под действием волшебства, как в произведении М. Метерлинка «Синяя птица». Художники смотрят на простой мир глазами юных героев сказки и все вокруг сияет небесной лазурью детства, радости и счастья. Именно ребёнок может увидеть сокрытую от других тайну Вселенной, детская чистота способна «снова зажечь потухшие глаза человечества». Радостно-восторженный, непредвзятый взгляд на мир глазами ребёнка роднит произведения голуборозовцев с примитивизмом и позволяет говорить о них как провозвестниках русского авангарда.

18 марта 1907 года в Торговом доме М. С. Кузнецова на Мясницкой состоялась юбилейная выставка, знаменующая 10-летие группы молодых художников-символистов. Она стала эпохальным событием в истории русского искусства. В этой выставке принимали участие Н. Сапунов, А. А. Арапов, П. В. Кузнецов, Н. П. Крымов, братья Н. Д. и В. Д. Милиоти, Н. П. Феофилактов. Новое направление в искусстве стало именоваться по названию выставки «Голуборозовским».

Всё происходило на Мясницкой 8 (Дом фарфора), в доме Кузнецова, построенном Ф. О. Шехтелем в 1889-1903 годах, на втором этаже. Организована она была на средства Н. П. Рябушинского, (2) он же был её куратором, а М. С. Кузнецов предоставлял выставочное пространство, где его родственнику предоставлялась полная творческая свобода. К выставке тщательно готовились. Её проект долго обсуждался в редакции журнала «Золотое Руно». а также в мебилированных комнатах, размещавшихся над кофейней Д. Филиппова на Тверской, где и жило большинство её участников.(3)

В результате выставка в Торговом доме Товарищества стала не просто выставкой, а настоящим интерактивным действом, только на этот раз выходившим за рамки домашних и заводских постановок Кузнецовых. Стены были обиты материей голубовато-серых тонов, полы устланы коврами тех же оттенков. Картины имели непривычные для живописи названия: «Испуг», «Шум моря», «Увядающее Солнце», «Предчувствие девы» и были выдержаны в голубой тональности, едва проступая на фоне стен. Художники с букетиками блёклых цветов в петлицах прохаживались у своих работ. Тихо звучала музыка. Художник Сергей Виноградов вспоминал, что это «Была сенсация в московском мире искусства. И устроена она была с такой исключительной изысканностью красоты, что подобного не видели никогда. Благоухала выставка цветами, невидимый оркестр как-то тихо и чувствительно играл, красота нежных мягких красок в картинах, наряднейшая красивая толпа, небольшой размером каталог, на обложке его по рисунку Сапунова голубая роза-нежная, блёклая — всё так гармонично, чарующе, так цельно, красиво и радостно…» (4) По воспоминаниям, в вечерние часы на выставке устраивались специальные «исполнительские собрания», на которых шли беседы о новых задачах, стоявших перед искусством. Собирался весь цвет московских символистских кругов. «Выступали с чтением стихов и прозы Брюсов, Бальмонт, Ремизов. Читали доклады Балтрушайтис, А. Белый. Исполняли свои произведения Скрябин, Ребиков, Черепнин, Спендиаров. Играл Игумнов. Греческие танцы продемонстрировала госпожа К.Я. -последовательница Айседоры Дункан»

П. Кузнецов развивал вновь тему фонтана («Белый фонтан»), Сарьян-сказки и сны, Уткин-продолжил мотив «ночей». Но теперь «Голубая роза» впервые обрела свой собственный символ, выразивший настроения той эпохи и стала сплочённой группой в 16 человек вместе с выступившим с ними в качестве художника Н. Рябушинским. (5) Малевич, автор «Чёрного квадрата на белом фоне», так понимал символику «Голубой розы»: «она (роза) была избрана как лучшее и тонкое существо из всех цветов, которые нельзя увидеть среди продажных цветов магазинов и бульваров». И. Грабарю, наоборот, выставка казалась блажью молодёжи, символистическим кривлянием: «на выставке было непростительно много «приятностей» и до одури иного «вкуса»». (6)

Корреспондент Николай Кочетов в газете «Московский листок» от 14 апреля 1907 года задавал возмущённые вопросы: «Нас многие спрашивали: неужели это серьёзно? Неужели это не глумление, не вызов публике? Но тогда что же это такое?» Это «извращение розы». «Это логика кошмарных снов. И как кошмар не исправляет и не улучшает жизнь, так и это кошмарное искусство не может исправить мир, на что претендует современное сверхискусство».

И это были действительно сны, но только не кошмарные, а сны, похожие на тихую, светлую кончину великого живописца. Дело в том, что «Голубая роза» была открыта вслед за посмертной выставкой Борисова-Мусатова, состоявшейся в феврале 1907 года. На этой «живой» выставке было странно думать о смерти художника, писал Б. Липкин. «То, что делал Мусатов, это цветы, расцветшие прошлой ночью; они не завяли ещё: это-сегодня».(7)

Поэтому для Маковского выставка эта воспринималась как «выставка-часовня», где «Светло. Тихо. И картины — как молитвы». Подобно сказке «Синяя птица» в работах художников было много чистого, незамутнённого, как душа ребёнка. Критик Сергей Глаголь, напротив возмущался: «достаточно быть Рябушинским, чтобы мановением волшебного жезла детски неумелая мазня превращалась в шедевры», чтобы «всё было дозволено». Н. Кочетов: «А вот и картинки Миши, когда ему было всего семь лет. Виноват. Это «Сказки и сны» Сарьяна и мы принуждены взять более серьёзный тон».

Вокруг выставки разгорелась целая полемика, и в центре её был торговый дом М. С. Кузнецова, воспринимающийся теперь колыбелью символизма. И только. Дальше пути расходятся. Матвей Сидорович Кузнецов с его традиционными вкусами не мог в полной мере оценить творчество «голуборозовцев». Хотя в отдельных пунктах их интересы соприкасались. Например, декоративные работы Сапунова и Головина, казалось, были созданы для фарфора. Однако понравившаяся Кузнецову работа «Голубые гортензии» Сапунова была заблаговременно приобретена купцом Третьяковым и не выставлялась в его доме, а сотрудничество с фарфоровыми фабриками Кузнецова и тиражирование их картин не отвечало наполеоновским амбициям молодых людей. Не хочется размениваться по мелочам, когда ты находишься в зените славы, во главе обновлённого искусства…Да и не стоит ограничивать своё творчество только «цветочной» темой. В огромном торговом зале у Кузнецова Сапунов выставил уже другие свои работы: «Балет», «Маскарад» и «Менуэт».

В пятом номере журнала «Золотое руно» содержалась аналитическая статья С. Маковского об этой выставке, после которой происходит признание этого нового направления: в апреле того же года возникает Общество «Свободная эстетика» -объединение культурной элиты, призванное «способствовать успеху и развитию искусства и литературы и содействовать общению деятелей между собой». В её состав входят: Брюсов, Белый, Волошин, Станиславский, Шаляпин, Морозов и Щукин, Серов, И. Грабарь, из голуборозовцев Арапов, Дриттенпрейс, Крымов, Кузнецов, Милиоти, Сапунов, Сарьян, Судейкин.

Всё члены объединения «Голубая роза» вскоре после выставки разъехались кто куда, получив масштабные заказы от их меценатов. Кузнецов декорирует виллу Рябушинского «Чёрный лебедь», Сапунов и Судейкин дом Носовых, Дриттенпрейс исполняет эскизы декоративного оформления зала заседаний Общества «Свободная эстетика», потом убранство интерьера «Русского охотничьего клуба» и проект загородного дома в Иваново-Вознесенске. Кузнецов, Уткин, Матвеев начинают работу по декоративному оформлению архитектурно-паркового ансамбля усадьбы Жуковского в Крыму (Кучук-Кой)

Следующим важным событием в жизни голуборозовцев стала первая русско-французская выставка 1908 года «Салон «Золотого Руна». В рамках этого мероприятия состоялся диалог русских и французских художников-символистов. Среди последних были Боннар, Брак, Дега, Дени, Дерен, Сезанн, Гоген, Ван Гог, Марке, Матисс, Ренуар, Руо, Бурдель, Майоль, Роден и другие.

Под воздействием новаторского искусства Европы русские художники «Голубой розы» делают свои живописные панно ещё более декоративными. Художники всё дальше уходят от плодов цивилизации. Их привлекает реальность первозданная- мир древней степи (П. Кузнецов), жизнь Востока (М. Сарьян), мир русского фольклора (Н. Милиоти), народная стихия ярмарок и балаганов (Н.Сапунов, С. Судейкин). Последний связал свою жизнь с театрально-декорационным искусством и после эммиграции в Нью-Йорк сосредоточился исключительно на оформлении спектаклей Ковент-Гардена и Метрополитен-оперы.

Художественное объединение «Голубая роза» из-за своего ухода от реализма, условности и излишнего декоративизма («формализма») было незаслуженно «забыто» в советский период. И только сравнительно недавно мы смогли по-настоящему оценить их детскую веру в сказку и волшебство, чистые, незамутнённые образы созданного ими лазурного мира.

Ссылки:

1. И. Гофман Русский символизм. Голубая роза .с. 22 М. 2005.

2. На средства Николая Рябушинского с начала 1906 года выходит журнал «Золотое руно»-форма творческого объединения группы, источник её материального обеспечения, теоретической и идеологической поддержкой. Все члены группы входят в состав редакции, ими осуществляется декоративное оформление журнала. Главное направление деятельности журнала-организация выставок их творческого содружества

3. Гофман И. Голубая роза. М. 2004 с. 90-91.

4. Виноградов С. А. О выставке «Голубой розы», таланте Н. П. Рябушинского и «Празднике роз» в его Кучине(из моих записок «Сегодня» 1935, 7 апреля)

5. Известно, что Московский художественный театр в то время собирался ставить новую пьесу Метерлинка «Голубая птица». Это «феерия-сказка», как и творчество этой группы. Постановка в королевском театре Лондона на Рождество, как рассчитывал Метерлинк, не состоялась и осенью 1906 года Метерлинк передал рукопись и право первой постановки «Голубой птицы» МХАТу. Так что «голубые» оттенки появились на выставке не случайно, они витали в атмосфере тех лет.

6. Грабарь И «Голубая роза» Весы 1907 №5)

7. Золотое руно 1907 №3-по поводу посмертной выставки Борисова-Мусатова в Москве)

Источник: http://portal-slovo.ru/art/47484.php

Реферат: "Голубая роза" и "Бубновый валет"

"ГОЛУБАЯ РОЗА" И "БУБНОВЫЙ ВАЛЕТ"

"Голубая роза"

Самым крупным художественным образованием после "Мира искусства" и "Союза русских художников" явилась "Голубая роза". Под этим названием в 1907 г. в Москве состоялась выставка, объединившая группу молодых художников, недавних учеников Московского училища живописи, ваяния и зодчества — последователей Борисова-Мусатова. Хотя выставка эта была единственной, она выявила общность исходных творческих принципов и изобразительных приемов представленных ею мастеров, образовавших особое направление в русской живописи. Сама выставка "Голубая роза" отметила лишь преходящий момент в их творческой эволюции, но момент знаменательный. Это было время растерянности, охватившей значительную часть русского общества в атмосфере реакции после поражения революции, время, отразившееся в искусстве неясностью целей. Обостренная чувствительность к оттенкам, нюансам смутных настроений порождала образы зыбкие, ускользающие, влекла художников к поискам рафинированно-утонченных цветовых отношений, тонкого декоративно-орнаментального мелодического ритма, сложных эффектов матово-мерцающей живописной фактуры.

Характерным образцом такого рода живописи является "Голубой фонтан" (1905) — раннее полотно одного из ведущих мастеров направления П.В. Кузнецова (1878-1968). Дальнейшая эволюция этого художника типична для большинства мастеров "Голубой розы". Она заключалась в преодолении гипертрофированного психологизма, в стремлении возвратиться к изначальной простоте ощущений реальности. Это не был, однако, путь отказа от прежней живописной системы, а ее логическое развитие и совершенствование. Так возникает серия картин, посвященных заволжским и среднеазиатским степям. Созерцание необъятных просторов, наблюдение размеренно-спокойной жизни кочевых племен принесло с собой освобождение из-под власти смутных настроений, обратило художника от вечно ускользающего к вечно сущему.

"Мираж в степи" (1912) — одно из наиболее совершенных произведений этого цикла. Высокое небо, спокойные линии горизонта, мягкие очертания свободно рассеянных в пространстве шатров, сросшихся с землей и повторяющих очертания небесного купола, простые и ритмичные движения людей, стригущих овец, приготовляющих пищу, спящих, — все это благодаря удивительно тонкой срифмованности, созвучию цвета, форм и контуров складывается в поэтически целостную картину мира, над которым не властно время. Перед нами первобытная патриархальная идиллия, "золотой век", мечта о гармонии человека и природы, сбывшаяся наяву.

Живопись этих полотен основана на тонкой нюансировке красочной поверхности, приобретшей богатство и звучность цветового тона, прежде затуманенного и мглистого. Гибкие живые контуры словно увидены сквозь прозрачную зыбь нагретого солнцем воздуха. Предметы благодаря этому пребывают на полотне как бы во взвешенном состоянии, одухотворяются, приобретают некую волшебную невесомость. Кажется, что все изображение пронизано единым живым ритмом, как бы тихой волной лирического восторга, преображающего картину действительности в некое "райское видение". Тонкая проникновенная лирика живописи сочетается с торжественной ритмикой композиций, уравновешенных и симметричных.

Ориентальная тема органично входит в творчество другого участника "Голубой розы", вместе с Кузнецовым учившегося в Московском училище, — М.С. Сарьяна (1880-1972). Живописный метод Сарьяна получает отточенную форму в 10-е годы XX в. под впечатлением поездок в Турцию, Иран и Египет. Художник не списывает с натуры все, что видит глаз, а ищет целостного живописного образа, красочной формулы. Так же как и у Кузнецова, основой выразительности его полотен является цветовое пятно и орнаментально-декоративная организация изображения на плоскости. Такие произведения Сарьяна, как "Улица. Полдень.

Константинополь" (1910), "Идущая женщина" (1911), "Финиковая пальма" (1911), отличает то, что можно было бы назвать динамизмом видения. Это не длительное созерцание, а быстрая фиксация основных красочных отношений в резко контрастных сопоставлениях.

Если живопись Кузнецова подобна лирическому излиянию, то живопись Сарьяна — красочный афоризм по поводу увиденного. Сарьян предпочитает интенсивный, яркий, определенно направленный свет, скрадывающий оттенки цвета и обнажающий контрасты, резко обозначающий границы светлого и темного. В этом отношении его живопись напоминает цветную графику, иногда, как например, в "Идущей женщине", обнаруживает сходство с аппликацией.

Действительность на полотнах Сарьяна предстает сгущенной в красочные гиперболы, достигая высот патетического звучания. Его пальма, поставленная в центре холста, гордо возносящая над убогими жилищами свои листья, которые напоминают буйный красочный фонтан, с силой бьющий из ствола вверх и вширь, кажется олицетворением стихийной мощи природы, поистине "древом жизни". Так своим путем, через специфическую активизацию живописной формы, Сарьян приходит к сгущению обыденно-реального до вечных поэтических символов.

Как направление русской живописи начала XX в. "Голубая роза" наиболее близка поэтике символизма. Основой этой близости является принципиальная установка на преображение образов действительности с целью исключить возможность буквального восприятия вещей и явлений, пробудив в них необыденные, высокие связи и значения.

В изобразительном искусстве это выливается в пристрастие ко всякого рода преображениям в сфере визуального восприятия — к резким перспективным сокращениям и неожиданным ракурсам, видоизменяющим форму предметов, к отражениям в воде, на стекле, в зеркалах, к световоз-душной вибрации, растворяющей контуры, и т.п.

Сферой наиболее эффективного уже не только визуального, а универсального преображения действительности становится в то время театр. Именно он оказался той почвой, где живопись "Голубой розы" и символизм встретились непосредственно. Наиболее интересный вариант этого диалога живописи с символизмом в театре представляет творчество Н.Н. Сапунова (1880-1912).

Совместно с другим мастером "Голубой розы" — С.Ю. Судейкиным (1882-1946) он стал первым в России оформителем символических драм М. Метерлинка (в Театре-студии МХТ на Поварской, 1905). Отсюда ведет свое начало сотрудничество Сапунова с Вс. Мейерхольдом — в постановках "Гедды Габлер" Ибсена, блоковского "Балаганчика".

С другой стороны, "магия театра", заставляющая переживать искусственное, выдуманное и фантастическое, как подлинное и живое, переносится Сапуновым в станковую живопись. Так возникает целая группа произведений, написанных "по поводу" соответствующих театральных постановок.

Романтический художник, замкнувшийся в мире, созданном причудами воображения, начинает принимать порождения собственной фантазии за действительность. Происходит преобразование символического "волшебного мира" в "балаган" — таковы "теза" и "антитеза" символизма, отмеченные Блоком в 1910 г. а еще ранее, в 1906 г. ставшие темой лирической драмы "Балаганчик", постановку которой оформлял Сапунов. Именно с момента работы над этим спектаклем в творчестве Сапунова постоянно присутствуют элементы ярмарочной буффонады, лубочной стилизации и гротеска. Эти тенденции достигают своего апогея в незаконченной картине "Чаепитие" (1912)

"Бубновый валет"

Рубеж 1910-1911 гг. отмечен появлением на арене художественной жизни новой группировки под вызывающим наименованием "Бубновый валет". Постоянное ядро общества, просуществовавшего фактически до 1916 г. составили художники П. Кончаловский, И. Машков, А. Лентулов, А. Куприн, Р. Фальк, ставшие впоследствии видными мастерами советского искусства. "Бубновый валет", имевший свой устав, выставки, сборники статей, явился новым влиятельным направлением в русском искусстве начала XX в.

Импрессионизм во всех его модификациях был одновременно и исходной точкой художественного развития, и тем творческим методом, в преодолении которого художники "Бубнового валета" видели свою первоочередную задачу. С самого начала они выступают как яростные противники предшествующего искусства — стилизм "Мира искусства", утонченный психологизм живописи "Голубой розы" отвергаются с порога. В основе недовольства молодых художников положением дел в современном искусстве лежали социальные мотивы — кризис царизма в России, с особенной силой проявившийся в период революции 1905-1907 гг. и наступившие затем годы реакции (1907 — 1910). Это недовольство "сумеречной" эпохой выражалось в отвержении всего смутного, таинственного, недосказанного в искусстве.

В противовес символической живописи "Голубой розы" художники "Бубнового валета" стремились наиболее радикально выразить движение от сосредоточенности на субъективных неясных ощущениях к обретению устойчивости зрительного образа, полнозвучия цвета, к конструктивной логике картинного построения. Утверждение предмета и предметности в противовес пространственности составляет исходный принцип их искусства.

В связи с этим именно живопись предметов — натюрморт выдвигается на первое место. Полемические задачи живописи "Бубнового валета" нашли особенно яркое воплощение в творчестве одного из основателей группы И.И. Машкова (1881 — 1944). Его "Синие сливы" (1910) можно считать своеобразным лозунгом этого направления. Изображение фруктов, уложенных в статичную декоративную композицию, как бы застыло на полпути от сырого вещества красок палитры к реальному цвету натуры. Художник уподобляет свой труд труду ремесленника, делающего вещи. В данном случае такой вещью является сама картина. Художник приближает живопись к народному творчеству с присущим ему чувством исходного материала.

В обнаженности самого процесса созидания живописной вещи и в патетической приподнятости красочного звучания как бы формулируется Машковым исходный принцип народного искусства: сочетание двух сторон народной жизни — труда и праздника.

Столь же декларативно, как в "Синих сливах" Машкова, утверждаемый "Бубновым валетом" новый подход к освоению натуры выражен П.П. Кончаловским (1876-1956) в "Портрете Г. Якулова" (1910). В традиционную область господства психологических задач художник вносит натюрмортное, овеществляющее начало. Он устраняет все, что относится к преходящему внутреннему состоянию человека, подчеркивая все то, из чего складываются наиболее устойчивые, яркие, в собственном смысле слова живописные признаки индивидуального внешнего облика. Здесь мы имеем дело со специфической системой упрощений, свойственной народному лубку, игрушке, вывеске. Не случайно критика иногда определяла стиль живописи "Бубнового валета" в целом как "стиль вывески". Та же критика неоднократно отмечала непосредственную связь нового поколения московских живописцев с современной им французской живописью, восходящей в своих истоках к Сезанну. Однако живопись Сезанна была воспринята "Бубновым валетом" через декоративный вариант сезаннизма, представленный фовистами, в особенности Матиссом.

Культ декоративизма, царивший на первых порах у художников "Бубнового валета", расходился с живописью Сезанна в одном весьма существенном пункте: в ослаблении скульптурного ощущения формы. Впечатление материальности предмета, которого пытались добиться художники в своих первых произведениях, возникало не за счет скульптурно-объемного построения формы, а за счет массивности фактуры, в то время как пространство выглядело декоративно распластанным и часто в силу этого аморфным. В преодолении этого недостатка известную роль сыграл кубизм — течение живописи, находившее теоретическую мотивировку своим экспериментам в данной однажды Сезанном рекомендации производить мысленный анализ сложных форм путем приближения их к основным геометрическим конфигурациям — кубу, конусу и шару. Подобными приемами пользовались мастера "Бубнового валета". Так, "Агава" Кончаловского (1916) представляет собой вариант усвоения опыта кубизма, минующий крайности схематического расщепления формы. Художник увидел в кубизме способ анализа пространственных отношений. Пространство картины мыслится как некий предмет, из него с усилием выкристаллизовываются предметы изображаемые, форма которых словно ломается, деформируется, с усилием завоевывая для себя необходимую жизненную среду. Вещи активно внедряются в окружающее их пространство, будто преодолевая его сопротивление. Отсюда впечатление драматичности. Вещи как бы стоят на страже своего завоеванного места, они не даются легко в руки, кажутся враждебными человеку, отчужденными от него.

Сам жанр натюрморта становится способным передать новое содержание, созвучное современности с ее противоречиями и ощущением надвигающихся потрясений. В живописи "Бубнового валета" натюрморту было возвращено значение высокого искусства.

Наряду с кубизмом важным компонентом изобразительного стиля "Бубнового валета" с середины 10-х годов становится футуризм — еще одно возникшее в Италии в те же годы течение живописи. Провозглашая подлинным языком будущего индустриальные ритмы эпохи научно-технической революции, оно требовало внедрения этих ритмов в самую конструкцию художественного произведения. Одним из его приемов является "монтаж" предметов или частей предметов, взятых как бы в разное время и с разных точек обзора. Движение субъекта, т.е. зрителя, переносится на объект, который наделяется спонтанной динамикой, способностью к причудливым модификациям формы. Этот эффект в сочетании с кубическим "сдвигом" форм и расслоением пространственных планов мы видим в декоративных картинах-панно А.В. Лентулова (1882-1943) "Василий Блаженный" (1913) и "Звон" (1915).

Поверхность изображения мыслится здесь подобием дребезжащего и расколотого мощной звуковой волной зеркала, в котором отражается красочная московская архитектура. В отношении русских художников к приемам современного западно-европейского искусства присутствовала известная доля ироничности. У Лентулова она сказалась, например, в перенесении приемов футуризма, предназначенных для выражения ритмов индустриальной эпохи, на совершенно иной в своем существе объект — стариннуюпатриархальную архитектуру. Из этого парадоксального сочетания современного изобразительного языка с образами московской старины возникает неожиданно яркий художественный эффект — древняя архитектура, как бы взбудораженная нашествием индустриальных ритмов, вовлеченная в орбиту восприятия современного человека, ощущающего себя и все вокруг в беспрестанном движении.

Произведениям другого представителя "Бубнового валета" Р.Р. Фалька (1886 — 1958) не свойственны ни декоративный размах полотен Лентулова, ни брутальная красочность и вещественность живописи Машкова. Лирик по складу творческого темперамента, Фальк избегает намеренного огрубления формы, стремится к тонкой проработке живописной поверхности, добивается изысканных красочных гармоний. Пронизанная атмосферой духовной сосредоточенности и тишины, живопись Фалька отличается своеобразным психологизмом, наделена способностью воспроизводить тонкие оттенки настроений. Не случайно поэтому среди его произведений значительное место занимает портрет. Одна из лучших картин дореволюционного творчества Фалька — "У пианино. Портрет Е.С. Потехиной-Фальк" (1917). Близкими по стилю к живописи Фалька являются произведения А. Куприна и В. Рождественского — художников "Бубнового валета", работавших преимущественно в жанре натюрморта.

Своего рода перманентное бунтарство характеризует творчество одного из организаторов "Бубнового валета" М.Ф. Ларионова (1881 — 1964). Уже в 1911 г. он порывает с этой группировкой и становится организатором новых выставок под эпатирующими названиями "Ослиный хвост", "Мишень". В творчестве Ларионова нашла свое наиболее последовательное развитие примитивистская тенденция искусства "Бубнового валета", связанная с ассимиляцией профессиональным искусством стилистики вывески, лубка, народной игрушки, детского рисунка. В противовес большинству художников 10-х годов Ларионов последовательно отстаивает права жанровой живописи, не отказываясь от повествовательного рассказа в картине, Но быт в жанрах Ларионова — это особый, "примитивный" быт провинциальных улиц, кафе, парикмахерских, солдатских казарм.

Одно из самых типичных произведений Ларионова — картина "Отдыхающий солдат" (1911). Гротескная, утрированная характерность позы предающегося задумчивости здорового детины с румянцем во всю щеку несомненно навеяна наивностью детского рисунка. Вместе с тем крупно-масштабность изображения и умело переданная длительность ленивого возлежания перед зрителем превращает картину в тонко спародированный парадный портрет. Но при этом — ни тени насмешки. Отношение художника к модели выглядит как "любовная ирония". Если художники "Бубнового валета", особенно в начальный период творчества, предпочитали яркую палитру, сильные цветовые контрасты, то Ларионов, как правило, обращается к предметам прозаичным и грубым, тусклым и нецветным, культивируя оттенки сближенных цветов, добиваясь изысканной серебристости и гармоничности колорита. Близкими к произведениям этого художника являлись полотна постоянной спутницы и единомышленника Ларионова в его исканиях Н.С. Гончаровой (1881 — 1962). В картине "Мытье холста" (1910) фигуры двух женщин на фоне лубочно "размалеванного" деревенского пейзажа, приземистые, с тяжелыми ступнями, написаны с той наивно-трогательной симпатией к изображаемому, которая отличает детские рисунки, особенно когда ребенок воспроизводит хорошо знакомые, привычные предметы и ситуации. Здесь мы имеем дело уже не с эстетически-игровой стилизацией простонародного быта, как например, у Кустодиева, а с попыткой через искусство примитива найти выход из лабиринтов современного психологизма и умозрений, обрести утраченные источники наивно-целостного взгляда на мир.

В несколько иной форме та же тенденция выступает в искусстве М.3. Шагала (1887-1985). Необычайно пристальная тщательность в воспроизведении самых что ни на есть прозаических подробностей обстановки провинциального местечкового быта, преображенного сияющерадужными красками пряной, пышной палитры, сочетается у Шагала со сказочными мотивами фантастических полетов, небесных знамений и т.п. Все это сродни капризам романтической фантастики, причудливо смешивающей возвышенное и низменное, навевая воспоминание о романтических повестях Гоголя.

С примитивистской линией в русском искусстве соприкасается дореволюционное творчество оригинальнейшего из живописцев — П.Н. Филонова (1883-1941). Современный примитивизм понимается им лишь как средство "смоделировать" в живописи некую целостную картину мира, тип миросозерцания, дающий в современном зри — тельном опыте представление о пракуль-турных мифах человечества. Для художника XX века это был способ напомнить о том, что составляет оборотную сторону машинной цивилизации, что оттеснено ею на периферию общественного внимания, а именно о природно-родовом в человеке, о той "части" человека, которой он сращен с природой, с ее темными, неподатливо-косными, таинственными ночными, силами, "контакт" с которыми образует существенное содержание трудовой, в особенности крестьянской, жизни. Так, в "Коровницах" (1914) Филонова все лепится друг к другу как бы в хаотическом беспорядке. Затрудненный синтаксис изобразительной фразы предлагает зрителю доискиваться смысла и последовательности в сочетаниях предметных форм и фигур, следуя путем угадывания, припоминания того кольца в связке человеческой памяти, где мог бы находиться ключ к шифру этой картины. Но направление этих поисков задано самой картиной, уводящей в область первобытных природных мифов.

Обычное соотношение верхнего и нижнего здесь перевернуто: игрушечные домики воспринимаются как видимые в удалении сверху так, что фигуры животных и коровниц "висят" в темных небесах над миром и обрисовываются в зооморфные и антропоморфные формы с той парадоксальной, угловато-точной приблизительностью, с какой очерчиваются взглядом зодиакальные фигуры в калейдоскопе созвездий на ночном небосклоне. Сугубо земная сцена показана как мифическая праистория, творимая на небесах, но это небесное есть одновременно и нечто дремуче-первобытное, напоминающее об изначальной причастности человека к зверино-животному миру, о тех временах и о том состоянии сознания, когда верховное божество неба представало в образе "небесной коровы", а скотоводческий труд был ритуальным священнодействием, "небесной службой". Это жизнь, какой она глядит из темных глубин родовой памяти. "Безличное вочеловечить" — этой блоковской формулой можно определить метод и одновременно тему искусства Филонова, воссоздающего в привычной для русского искусства "иероглифической" форме путь, процесс, стадии этого вочеловечивания безлично-природного в человечески-духовное.

Специфическая метафоричность изобразительного языка, символическая по своему происхождению, раздваивает восприятие видимых форм и качеств предметного мира между прямым и переносным значениями. Так "темное" в дореволюционных картинах Филонова — это и ночь, и метафизический "мрак", доисторическая "тьма"; примитивно приземистые фигуры одновременно и массивны, и бесплотны; свет и цвет слиты в единое качество светоцвета, напоминая эффект витража; фигуры столько же напоминают первобытных идолов, сколько и средневековых "химер". Многие качества изобразительной системы Филонова, как и самый путь созидания "нового отношения к действительности путем пересмотра серии забытых миросозерцании", имеют свой ближайший прообраз в искусстве Врубеля.

Склонность художников 10-х годов к эксперименту, к разложению целостного художественного впечатления на сумму элементарных воздействий ради приобщения к первичным основам художественной выразительности привела к выделению этой области формотворчества в самостоятельную сферу искусства. В 1913 г. Ларионов публикует свою книгу "Лучизм", которая была одним из первых манифестов абстрактного искусства. Однако подлинными лидерами — теоретиками и практиками абстракционизма в России стали В.В. Кандинский (1866-1944) и К.С. Малевич (1878-1935).

С момента своего зарождения абстрактная живопись развивается по двум направлениям: у Кандинского это спонтанная, иррациональная игра цветовых пятен, у Малевича — видимость математически выверенных, рационально-геометрических построений. Абстракционизм претендовал быть внутри художественной практики как бы воплощенной теорией первооснов живописи вообще. Задачи живописи сводились им к исследованию возможных комбинаций первичных элементов — линии, цвета, формы.

Если абстракционизм Малевича и Кандинского развивается первоначально исключительно в пределах станковой живописи, то в творчестве В.Е. Татлина (1885-1953) объектом абстрактного эксперимента становится еще один элемент живописи — фактура. Осязательные качества, принадлежащие в живописи одному материалу — краске, Татлин превращает в сочетания фактур различных материалов — жести, дерева, стекла, преобразуя картинную плоскость в подобие скульптурного рельефа. В так называемых контррельефах Татлина "героями" оказываются не действительные предметы, а отвлеченные категории фактуры — грубое, хрупкое, вязкое, мягкое, сверкающее, — вступающие между собой в сложные отношения без посредства какого-либо конкретного изобразительного сюжета.

В архитектуре мы сталкиваемся со способностью искусства выражать, не изображая, минуя подражание "фактам жизни". В свойствах изобразительной поверхности как архитектонического поля заключены выразительные возможности, не данные, а заданные изображению, подобно тому, как законы гравитации заданы движению тел или ритм, размер, порядок рифм заданы стиху. Исследованием этих возможностей и явился тот эксперимент, который был проделан абстрактным искусством. На этом пути к праосновам художественного воздействия, скрытым в устройстве человеческой памяти, искусство XX века неизбежно должно было встретиться с художественными мирами, где искомые законы выразительности некогда были уже осуществлены в полноте принципа. Новое подавало руку хорошо забытому старому — и через такое соприкосновение прошли едва ли не все мастера так называемого авангарда в искусстве XX века.

Среди них выдающееся место принадлежит К — С. Петрову-Водкину (1878 — 1939). Долгий, богатый сложными поисками путь творческого становления этого мастера увенчивается созданием в 1912 г. картины "Купанье красного коня". Это произведение значительно не только своим внутренним содержанием, но и тем, что в нем сосредоточились многие острые вопросы искусства начала XX в. Оно само звучит как призыв и вопрос, и прежде всего потому, что та острота и выразительность формы, пересоздающей, преображающей образы реальности, к которой столь мучительно стремилось искусство XX в. достигнута здесь через освоение уроков древнерусской живописи. Прямо декларируя преемственную связь с иконописью, это произведение заставляет вспомнить одновременно и "Похищение Европы" Серова, у которого Петров-Водкин учился в Московском училище. Образ всадника на коне, обращая мысль к фольклорным представлениям, в томительной неразрешенности замершего движения рождает вопрос. Праздничное ликование цвета и сонный завораживающий ритм линий, мощный конь и юноша-подросток, застывший в неясной думе, безвольно спустив поводья, отдаваясь во власть неведомо куда влекущей его силы, воспоминание о прошлом и неясное предчувствие будущего — такое сочетание противоположных элементов символистично по своей внутренней структуре. В силу этого оно и воспринималось современниками как символ переживаемого момента.

Еще более последовательно обращается Петров-Водкин к образам древнерусского искусства в таких своих работах, как "Мать", "Девушки на Волге" (1915), "Утро. Купальщицы" (1917). Здесь слышны отзвуки иконописных образов — в зафиксированное™ движений, в самопогружении персонажей, в созерцательности, которой проникнуты героини этих картин. В творчестве Петрова-Водкина возвышается значение вечных образов и тем: сон и пробуждение, возрастные ступени жизни — отрочество, юность, материнство, круговорот жизни между рождением и смертью — таков круг этих тем. В трактовке подобного рода тем всякая новая эпоха выражает свои идеальные представления о месте человека в космическом целом. В художественном мире они играют роль универсалий философского порядка, возвышающихся над изменчивостью текучей действительности. Соответственно в изобразительной системе Петрова-Водкина все качества подверженного наблюдению мира стремятся к своим пре дельным, абсолютным состояниям: цвет тяготеет к спектрально-чистому, освобожденному от колебаний атмосферы, свет имеет характер астрального "вечного сияния", линия горизонта воспроизводит кривизну планетарной поверхности земли согласно принципу так называемой сферической перспективы, которая все происходящее во внутрикартинном пространстве переводит в ранг явлений космического масштаба. В многообразии современных форм художественного обобщения Петров-Водкин выделяет те, которые имеют конкретный историко-художественный адрес, — древнерусская икона и фреска, а также итальянское кватроченто, т.е. именно те явления в масштабах национальной и европейской художественной традиции, которые прямо подходят к порогу позднейшей дифференциации и аналитического раздробления, но где художественный мир и сам образ мира в искусстве еще мыслился и представал как некая целостность, сообщавшая способам художественного выражения печать своего монументального величия. Созерцание мира как целого в чувстве универсальной связи времен и явлений — вот что жаждет выразить и возродить в современном искусстве Петров-Водкин. Программно апеллируя к ассоциативной способности художественной памяти, он словно призывает угадать, какой облик и образ имеют современный мир и свойственное ему художественное чувство в соизмерении с природой и историей в пространстве всемирного культурного опыта.

Петров-Водкин, как и целый ряд других мастеров его поколения, в послереволюционные годы стал одним из видных мастеров советской живописи, принеся с собой в новую эпоху живые художественные традиции, высокие идеи и совершенное мастерство.

Источник: http://www.blyo.ru/referaty_po_kulture_i_iskusstvu/referat_golubaya_roza_i_bubnovyj_valet.html

Картины художников. Объединение «Голубая роза»

Натюрморт с сюзане. П.В.Кузнецов, 1913 г. Г.Т.Г. Москва.

Первым выступлением молодых художников можно считать выставку «Алая роза», организованную весной 1904 года в Саратове, на которой в качестве гостей-экспонатов были представлены работы В. Борисова-Мусатова и М.Врубеля, продолжателями традиций которых в живописи и пластике и выступало новое поколение. С выходом в свет литературно-художественного и критического журнала Весы (1904 — 1909), развивавшего идеи символизма, многие художники начинают сотрудничать в нем и принимать участие в его художественном оформлении, которое отличалось изысканным вкусом. Характерным примером творчества В. Борисова-Мусатова является эскиз обложки журнала, исполненный в 1904 году. Журнал Золотое руно (1904 — 1909) также пропагандировал на своих страницах творчество молодых москвичей, утверждая их значимость в русской художественной культуре. Трагические события начала XX века, способствовали разочарованию в окружающей действительности, стимулируя поиск новых образов и иной художественной культуры. Интересы художников обратились к истории, миру театра, фантазий и грез. В наибольшей степени им соответствовал стиль символизма, тенденции развития которого были взяты ими за основу и продолжены.

Вечерний праздник. В.Д. Милиоти, 1900 г. Русский музей.

Приоритет в становлении символизма принадлежал литераторам: Александру Блоку, Андрею Белому, Вячеславу Иванову, Владимиру Соловьеву, Федору Сологубу, Михаилу Кузьмину.

Озеро фей. М.С. Сарьян, 1905 г. Г.Т.Г. Москва

Таковы картины:

  • «Мираж и Сон» П.Уткина.
  • Сон. Декоративное панно. П.С. Уткин, 1900 г. Русский музей.

    Художники «Голубой розы» были избирательны и в подходе пейзажу.

    Акцент сказочности и экзотики картин художников «Голубой розы» были привнесены восточными мотивами. Особое место занимала тема праздника, гулянья и близкая ей театральная. Театр оказался той почвой, где живопись Голубой розы и символизм встретились непосредственно. С театром в той или иной мере были связаны многие художники объединения. Но тогда как для А.Арапова, и П.Кузнецова, работа над декорациями или эскизами костюмов была лишь эпизодом в творческой практике, для Н.Сапунова это было одним из главных дел жизни. На выставке экспонировались его эскизы к лирической драме А.Блока «Балаганчик».

    Выставка показала, насколько близким оказался символизм для участников объединения на определенном этапе. Но, постепенно, обозначились различия их устремлений и творческих индивидуальностей. Художники стали обращаться к иным образам и живописным формам. Однако, идеям, как известно, свойственно возвращаться, и неизменный интерес к работам мастеров объединения «Голубая роза» полным поэзии, мечты, фантазии, неповторимой красоты и одухотворенности наглядное тому подтверждение.

    «Голубая роза» — так называлась выставка, открывшаяся в марте 1907 года в Москве, в доме М.Кузнецова на Мясницкой улице. Экспозиция картин художников была организована шестнадцатью молодыми выпускниками и студентами Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Среди них П. Кузнецов и М. Сарьян, Н. Сапунов и С. Судейкин, П. Уткин и Н. Крымов, А. Фонвизин и Н. Феофилактов, А. Арапов, братья Милиоти, скульптор А.Матвеев. Это было новое объединение, появившееся на сцене русской художественной жизни начала XX века.

    Существует мнение о его недолговечности. Действительно, если иметь в виду выставку с таким названием «Голубая роза» — единственную, в отличие от выставок «Мира искусства» или «Союза русских художников». На ее основе не возникло общества со своим уставом, как позднее произошло с «Бубновым валетом». Выставка не имела ни манифеста, ни четко выраженной эстетической программы. Однако, она отметила важный этап творческой и эстетической эволюции, время наиболее близкого соприкосновения с символизмом.

    Тенденции к объединению, к творческому содружеству большей части художников «Голубой розы» выявились значительно раньше 1907 года и имели дальнейшее развитие.

    Судьба свела их в стенах Московского художественного училища в один из наиболее значительных периодов его существования. В то время, в нем преподавали В. Серов, К. Коровин, П. Трубецкой, оказавшие большое влияние на молодых художников. Совместная подготовка и участие в ученических выставках, оформление студенческих вечеров, выполнение самостоятельных работ и заказов, помогли сблизить их интересы в поиске новых путей развития искусства.

    Многих из них связывало с художниками творческое сотрудничество в журналах Весы и Золотое руно, личное знакомство и дружба. Стремление к нетленной Красоте, к постижению скрытых реальностей бытия и идейной сущности мира было свойственно и тем и другим.

    Зима 1906-07 года была богата событиями культурной жизни. Одно из них —  выставка картин художника В.Борисова-Мусатова, проходившая в залах Третьяковской галереи в феврале и впервые широко представившая творчество этого мастера, так рано ушедшего из жизни. Вслед за ней открылась «Голубая роза». Многое было новым и оригинальным на этой выставке: и необычно звучащее, красивое название, и тщательно продуманное оформление экспозиции: стены залов обиты серой тканью, гармонировавшей с выставленными работами; устроены специальные уголки для отдыха, стояла удобная мебель, музыкальные инструменты, комнаты украшали вазы, оформленные живыми цветами. Все располагало к длительному ознакомлению с выставкой, приносило эстетическое наслаждение и давало отдохновение душе и телу. Каждый вечер здесь собирались авторы произведений, возникали споры, дискуссии, художники старались объяснить содержание картин, свои намерения. В дополнение к этому появилась и новая форма представления творчества символистов так называемые исполнительские субботы, которых было устроено три в течение работы выставки. Этому времени была свойственна идея синтеза искусств. Что же касается самой выставки, на ней экспонировались и станковая живопись, и эскизы фресок, плафонов, театральных декораций и костюмов, скульптурные произведения, дающие представление о деятельности художников. Свою цель они видели в создании целостного живописно-пластического образа мира, наполненного духовностью и гармонией, преображенного на основе символов и сложных ассоциаций. Появилось новое отношение к языку искусства: ограничение изобразительных средств, тяготение к повторяемости мотивов, главным средством выразительности становятся цветовые сочетания, настраивающие на определенную тональность.

    Общими свойствами живописи художников «Голубой розы» были: повышенная чувствительность к цвету и его оттенкам, а также их музыкальные ассоциации.

    Об этом напоминают и сами названия некоторых картин художников: «Ноктюрн и Прелюд» С. Судейкина, что, в свою очередь, заставляет вспомнить работы английского художника Д. Уистлера и некоторых других представителей западноевропейского модерна, особенно французского. Цвет, также имел символическое значение. Само название выставки «Голубая роза», предложенное вероятно Валерием Брюсовым, было выбрано на специальном заседании с участием художников и поэтов-символистов. Голубой цвет ассоциировался с водными гладями и бесконечностью небес, находящимися за пределами мирской суеты. Его упоминание можно было встретить и в литературе символизма: это и Голубой цветок Ф. Новалиса, и Синяя птица М.Метерлинка, и др. Оттенки синего цвета преобладали и в большинстве полотен, представленных на выставке. И. Грабарь писал: Казалось, что всем участникам была предложена общая гамма, в которой решено было выдержать всю выставку. Столь же символичны и сами представленные произведения, отвлеченный сюжет которых, часто не имеющий реального образа, предметной формы, основан на нюансах чувств, эмоций и сложных ассоциациях… Это достигалось с помощью сложных эффектов матово-мерцающей живописной фактуры полотен, различных преображений, в виде резких перспективных сокращений, неожиданных ракурсов, видоизменяющих форму, отражений в воде, на стекле и в зеркалах, световоздушных вибраций, растворяющих контуры и т. п. Излюбленными мотивами картин были: сновидения, миражи, уводящие человека от реальности в мир фантазий и грез.

    • «Сказки и сны» М.Сарьяна.
    • Скульптурные работы А.Матвеева:  «Сон» и «Спящая женщина».
    • Здесь, наиболее часто встречались мотивы воды и неба, с их бескрайностью и бездонностью, текучестью и переменчивостью, постоянным движением. Примерами были: панно С. Судейкина Венеция, эскизы и картины на темы ФонтановП. Кузнецова, и др. В работах проявилось и особое ритмическое построение стремление к легкости, плавности, текучим овальным контурам и извивающимся линиям. Делалась попытка передать средствами живописи сложность, зыбкость, мимолетность и в то же время многогранность человеческих чувств. Предметами изображения часто становились сложные переходные цветовые оттенки утра и вечера, а также растворенные в их свете формы.

      Публикация подготовлена по материал статьи «Голубая роза», М. 1989 г.С. Веселовой

      Источник: http://www.5arts.info/blue-rose-and-symbolism/

      Смотрите еще:

      • Улица роз ставрополь информация о застройщике Основной вид деятельности «ЮСИ» – строительство и продажа недвижимости экономического класса, преимущественно в сегменте монолитно-каркасного домостроения в городах Ставрополе и Краснодаре. «ЮгСтройИнвест» - первая ставропольская компания, которая ведёт строительство в рамках генерального плана застройки […]
      • Фінансово комерційний кооперативний коледж ім с граната ІВАНО-ФРАНКІВСЬКИЙ ФІНАНСОВО-КОМЕРЦІЙНИЙ КОООПЕРАТИВНИЙ КОЛЕДЖ ІМ. С. ГРАНАТА ІВАНО-ФРАНКІВСЬКИЙ ФІНАНСОВО-КОМЕРЦІЙНИЙ КОООПЕРАТИВНИЙ КОЛЕДЖ ІМ. С. ГРАНАТА Кількість годин 2 - виховна: формування знань щодо причин виникнення та сутності сучасного менеджменту Матеріально-технічне мультимедіа проектор забезпечення заняття: Мотивація: […]
      • Сергей мельников ушел из русских перцев Алиса Селезнева биография и личная жизнь Последнее обновление: 1 февраля 2012 Диплом Алиса писала на тему "Влияние средств массовой информации на формирование системы ценностей у подростков". Но по специальности не работает, а начинает карьеру в развлекательной журналистике. В ее биографии есть опыт работы, в том числе в роли журналиста […]
      • Русские перцы на русском радио алиса селезнева Алиса Селезнева биография и личная жизнь Диплом Алиса писала на тему "Влияние средств массовой информации на формирование системы ценностей у подростков". Но по специальности не работает, а начинает карьеру в развлекательной журналистике. В ее биографии есть опыт работы, в том числе в роли журналиста разных программ. Итак, в 1998 году […]
      • Церковь рождества иоанна предтечи в юкках В деревне Юкки храм Рождества Иоанна Предтечи знают большинство православных. Появился он относительно недавно, но уже успел стать местом массового паломничества для многих верующих. В деревне Юкки храм Рождества Иоанна Предтечи одна из главных достопримечательностей. Именно ради нее сюда ежегодно приезжают сотни туристов и […]
      • Смородина красная уральская красавица отзывы Куст средней высоты, слабораскидистый, густой. Растущие побеги толстые, слегка изогнутые, зеленые, неопушенные, с легким, местами антоциановым, налетом. Почки средней величины, оди­ночные, вытянуто-яйцевидные, светло-коричневые, отходят от побега под углом или сидячие. След черешка узкий, округло-конический. Лист пятилопастный, крупный, […]
      • Черноголовка как добраться на электричке лБЛ ДПЕИБФШ ДП юЕТОПЗПМПЧЛЙ йЪ нПУЛЧЩ ДП юЕТОПЗПМПЧЛЙ ЙДХФ БЧФПВХУЩ УП эЕМЛПЧУЛПЗП БЧФПЧПЛЪБМБ (УФБОГЙС НЕФТП эЕМЛПЧУЛБС - ЬФП ЛПОЕЮОБС ТБДЙБМШОПК МЙОЙЙ, ЙДХЭЕК ПФ лЙЕЧУЛПК ЮЕТЕЪ лХТУЛХА). чЩИПД ЙЪ НЕФТП ЙЪ РЕТЧПЗП ЧБЗПОБ ОБРТБЧП, ЪБФЕН ЙЪ РПДЪЕНОПЗП РЕТЕИПДБ ОБМЕЧП. у БЧФПЧПЛЪБМБ Ч юз НПЦОП ХЕИБФШ ПДОЙН ЙЪ УМЕДХАЭЙИ УТЕДУФЧ ФТБОУРПТФБ […]
      • Святой лука крымский молитва беременности ?????? ???? ??????? ?? ????????? ?????? ???? ???? ????? ??????? ???????, ??????????? ?????? ???????? ? ????????. ?????? ?? ?????? ??????????? ??????? ? ????????, ???????? ? ???????????? ?????????. ? ?????? ?????????? «????????? ????????» ???????????? ?????, ????????? ? ??????????, ?????, ??? ?????? ???????? ? ????? ???????? […]